Экономисты определяют бизнес, или предпринимательство, как самостоятельную экономическую деятельность, направленную на получение прибыли. Соответственно, предприниматель – это самостоятельный субъект рыночных отношений, действующий на свой страх и риск ради извлечения прибыли. Таким образом, для «нормального» предпринимателя (согласно работам М. Вебера, Й. Шумпетера и других западных исследователей предпринимательства) должны быть типичны следующие черты:

Наличие этих признаков свидетельствует о «капиталистической ментальности», их отсутствие – о ментальности «анти-капиталистической».

Попробуем теперь решить, как определить, к какому же типу ближе российская ментальность – к «капиталистической» или «анти-капиталистической».

Российская этнометрия. В отечественной экономической литературе можно найти большое количество публикаций о российской экономической ментальности, но большая их часть описывает это явление при помощи качественных характеристик и «на глазок». В худшем случае мы находим изложение автостереотипов (типа «Кто же не знает, что русские – коллективисты?» или «Кто же не сталкивался с тем, что за прокламируемым коллективизмом скрывается самый крайний индивидуализм»?). В лучшем случае можно встретить отсылки к авторитетам – литературным (Достоевский, Толстой), философским (Бердяев, Лосский) или религиозным (идеология старообрядчества, идеология православия). Но автостереотипы, и мнения любых авторитетов отражают реальную действительность опосредованно, что чревато ее серьезным искажением. Поэтому надо постараться найти возможность перейти от качественных оценок к оценкам количественным, обобщающим результаты массового анкетирования.

На Западе массовые сравнительные исследования разных культур начались в 1960-е гг., и затем их развитие шло по нарастающей. Наиболее известные современные представители кросс-культурной компаративистики – это Гарри Триандис, Гирт Хофстед, Фонс Тромпенаарс, Ричард Льюис, Рональд Инглхарт, Ш. Шварц. Постепенно науки об общественной ментальности становятся точными науками, опирающимися не на субъективные "озарения", а на данные конкретных исследований. Можно вести речь о развитии этнометрии – направления этносоциальных исследований, которое анализирует ментальные характеристики различных этнических групп с использованием формализованных (математических) методов.

Этнометрические исследования в нашей стране стали проводиться только с начала 1990-х гг. "Русские (Этносоциологические очерки)" (М.: Наука, 1992) и "Советский простой человек" (М.: «Наука», 1993.) оказались первыми (и не очень удачными) подходами. С появлением работ В. Агеева, З. Сикевич, П. Шихирева, М. Грачева, А. Наумова и ряда других изучение российского национального характера вооружается западной методологией, становясь все более научным и доказуемым.

Для ответа на вопрос, каковы же количественные характеристики экономической ментальности россиян, наиболее целесообразно, на наш взгляд, воспользоваться методикой голландского ученого Г. Хофстеда.

Данные этнометрических исследований и их интерпретация. Если сравнить ранее выделенные черты «капиталистической ментальности» с хофстедовскими индексами, то заметно их частичное пересечение. Так, «индивидуализм» по Г. Хофстеду совпадает с признаком № 4, «дистанция власти» - с признаком 5, «избегание неопределенности» – с признаком № 6 (он содержит обратную формулировку), признак № 7 явно коррелируется с хофстедовой маскулинностью.

Идеальная «капиталистическая ментальность» должна обладать следующими характеристиками: сильный индивидуализм, низкая дистанция власти, слабое избегание неопределенности, сильная маскулинность. Соответственно, противоположные характеристики будут типичны для «антикапиталистической ментальности».

Поскольку в нашей стране уже начали проводить этнометрические исследования, основанные на методике Г. Хофстеда, то сейчас в нашем распоряжении есть количественные оценки (см. Табл. 1) для, по крайней мере, частичного ответа на вопрос, насколько «капиталистической» или «антикапиталистической» является экономическая ментальность россиян. Чтобы лучше понять смысл полученных оценок, укажем на графиках (см. Рис. 1, 2) место России среди других стран мира для трех основных хофстедовых показателей – индивидуализма, дистанции власти и избегания неопределенности.

Рис. 1. Хофстедовы показатели индивидуализма

Следует учитывать, что те оценки, которые приводил Г. Хофстед в конце 1980-х гг., были выставлены, что называется, «на глазок» - по литературным источникам и по экспертным оценкам. Показатели Д. Боллингера получены на основании опроса довольно небольшой (55 человек) и очень специфической группы (представители советского директорского корпуса). Прочное эмпирическое основание у отечественных этнометрических исследований появилось только в 1990-е гг.

В самых последних по времени исследованиях респондентами для анкетирования были студенты двух московских университетов (июнь 2003 г.) и студенты Тульского университета (май 2003 г.). Во всех трех случаях опрашивались студенты гуманитарных кафедр (факультетов). Общее количество опрошенных составляет 86 человек. Выборки отличались лишь регионом проживания, по всем остальным параметрам группы были сопоставимыми.

Пока еще рано делать какие-либо окончательные выводы: слишком мала численность выборки, да и сама группа опрошенных (молодежь) всегда относилась в России к наиболее прозападной части населения. Тем не менее, определенные тенденции налицо.

В первую очередь следует отметить, что оценки ментальности россиян 2000-х гг. показывают гораздо более высокий индивидуализм, чем об этом думали в 1990-х гг. Это не обязательно означает, что произошел заметный прорыв в области индивидуализма. Вполне возможно, что российские «дети», которые стремятся к самостоятельности и независимости, в целом гораздо индивидуалистичнее «отцов». И все же высокий индивидуализм – это элемент «капиталистической ментальности». С другой стороны, заметно высокое избегание неопределенности, то есть нежелание рисковать.

Что касается показателей дистанции власти и маскулинности, то они играют скорее нейтральную роль (эти показатели близки к средним) и не добавляют аргументов ни «за», ни «против» версии о «капиталистической ментальности» российской молодежи Центрального региона. Низкий показатель ориентации на будущее свидетельствует, пожалуй, об отсутствии далеко идущих планов и о желании получить все, что возможно, здесь и сейчас. Это – аргумент против версии о «капиталистической ментальности».

Итак, исследования последних лет показывают, что ментальность россиян менее «восточная», чем это могло бы показаться. Может быть, принес определенные плоды переход к рыночно ориентированной экономике; может быть, россияне всегда (даже при советской власти) были носителями элементов «духа капитализма». Но даже наиболее «продвинутая» часть населения, молодежь, не имеет в полной мере всего необходимого набора ценностей «капиталистической ментальности».

Агеев В.С. Межгрупповое взаимодействие: социально-психологические проблемы. М.: Издательство Московского университета, 1990.

Андерсон Р., Шихирев П. «Акулы» и «дельфины» (психология и этика российско-американского делового партнерства). М.: «Дело ЛТД», 1994.

Грачев М. Менеджмент в «международной системе координат» // Экономические стратегии. 1999. № 2.

Грачев М., Филонович С. Пятипроцентный элемент // Эксперт. 2000. № 25, С. 24 – 26.

Запад и западные ценности в российском общественном сознании (сб. ст.). М.: ИМЭМО, 2002.

Кирдина С.Г. Спор ученого с поэтом, или социологическая теория институциональных матриц против утверждения о том, что «умом Россию не понять» // МОSТ (Журнал деловых людей МОСТ). 2001. № 46. С. 22-26.

Кирдина С.Г. Институциональные матрицы и развитие России. Изд.2-е, перераб. и дополн. Новосибирск: ИЭиОПП СО РАН, 2001.

Косов А. Знакомьтесь, Ричард Льюис! Искусство делового общения как залог успеха в бизнесе // Валютный спекулянт, 2003, №1 (39), С. 86 – 89.

Наумов А. Хофстидово измерение России (влияние национальной культуры на управление бизнесом) // Менеджмент. 1996. № 3. С. 70 – 103.

Сикевич З. В. Национальное самосознание русских (социологический очерк). М.: Механик, 1996.

Сикевич З.В. Русские: «образ» народа (социологический очерк). СПб.: Издательство С.-Петербургского университета, 1996.

Сикевич З. В. Социология и психология национальных отношений. СПб.: Изд-во Михайлова В. А., 1999.

Шихирев П. Н. Введение в российскую деловую культуру. М., 2000.

Шкаратан О.И., Карачаровский В.В. Русская трудовая и управленческая культура. Опыт исследования в контексте перспектив экономического развития // Мир России. 2002. № 1. С. 3-56.

Ясин Е.Г. Модернизация экономики и система ценностей. М.: ГУ-ВШЭ, 2003.

Инглхарт Р. Культура и демократия // Культуры имеет значение. Каким образом ценности способствуют общественному прогрессу. М., 2002.

Льюис Р. Д. Деловые культуры в международном бизнесе. От столкновения к взаимопониманию. М.: Дело, 1999.

Inglehart R., Baker W. Modernization, Cultural Change, and the Persistence of Traditional Values // American Sociological Review. February 2000. Vol. 65.

Lewis R. D. The Cultural Imperative. 21 Centiry Trends. 2002.

Hampden-Turner C., Trompenaars F. Seven Cultures of Capitalism. L.: Piatkus, 1994).

Hofstede G. Culture`s Consequences: Intern Differences in Work-Related Values. Beverly Hills, L., 1980.

Hofstede G. Cultures and Organizations (Software of the Mind). Harper Collins Publishers, 1994.

Triandis H. C. Culture and social behaviour. N. Y., 1994.

Triandis H. C. Individualism and collectivism. Boulder, CO: Westview. 1995.

Trompenaars F., Woolliams P. When Two Worlds Collide // Trompenaars Hampden-Turner Intercultural Management Consulting. 2000.