Несмотря на неповторимо-индивидуальный облик Адорно — социолога и критика, воззрения теоретика авангарда XX века обнаруживают непосредственную преемственность с трудами его предшественников и, в первую очередь, — с социологией Макса Вебера. В статье Ю.Н. Давыдова предпринято подробное рассмотрение того, как и в каком виде учение о формальной рациональности было усвоено Адорно и применено им для анализа явлений культуры. Следует заметить, что автор статьи отнюдь не ограничивается анализом только музыкально-социологических работ Адорно, обращаясь также к одному из наиболее известных произведений Адорно — «Диалектике просвещения», написанной им в соавторстве с М. Хоркхаймером.
Указывая на преемственность идей Адорно — Хоркхаймера с социологическими учением Вебера, Давыдов обращает особое внимание на трансформацию веберовских идей представителями Франкфуртской школы, что сказывается уже в употребляемом ими терминологическом аппарате. Так термин «идея рациональности» получает здесь название «просвещение», которое, однако, высвобождается из узких рамок исторического контекста и становится предельно общим понятием, приложимым едва ли не к любой эпохе, в том числе и к историческому Просвещению. Особенностью хоркхаймеровско-адорновского толкования процесса рационализации является определение ими целей этого процесса, направленного на овладение как внешней, так и внутренней природой, обеспечение ничем не ограниченного господства над нею, что в конечном итоге должно служить преодолению страха отделившегося от природы и ставшего абсолютно чуждым этой природе человека.
Показывая, каким образом происходит «опрокидывание» в музыкально-социологическую сферу идеи рациональности Вебера, Давыдов обращается к словам самого Адорно, согласно которому «рационализация, неотделимая от обуржуазивания музыки», неизбежно приводит к вытеснению «природно-человеческого» начала. Представителем этого начала и является «истинная музыка», которая противопоставляется Адорно музыке «идеологической» («неистинной»). Музыка (и искусство в целом) может оставаться верной своей природе (и, таким образом, быть истинной), лишь уклоняясь от прогрессирующей рациональности. Между тем антиномичность концепции Адорно заключается в том, что история музыки для него начинается именно с того момента, когда эта последняя достигает своей «автономии», освобождаясь от внемузыкальных связей. Между тем автономия искусства может быть только результатом той самой формальной рациональности, «объятий» которой «истинная» музыка должна избегать.
Именно в силу своей антиномичности «франкфуртская» интерпретация идеи рациональности и смогла стать «теоретической апологией» наиболее крайних проявлений авангардистского искусства, которое в периоды «бури и натиска» (Давыдов имеет в виду, прежде всего, 20 и 60-е годы XX в.) принимало формы бунта против культуры — «культуры вообще, взятой безо всяких исключений и изъятий», поскольку вся культура рассматривалась леворадикальной интеллигенцией как «насквозь буржуазная». Благодаря отмеченным особенностям, замечает Давыдов, «социальная философия искусства» Адорно «оказалась наиболее адекватным (в какой-то степени даже классическим) выражением авангардистского миросозерцания — философией авангардизма».