Комментарий по вопросу:
Предварительные результаты второй сессии "Фирма в современной России"

Рустем Махмутович Нуреев справедливо заметил, что во второй сессии «центральной проблемой оказалась проблема взаимоотношений предпринимателей и наемных работников». Возможно, в этом сказалось наше марксистское «происхождение» - ведь именно марксистская традиция считает главной проблемой капиталистической экономики отношения капиталистов и наемных рабочих. Но надо бы попытаться взглянуть на фирму как на субъекта постсоциалистической экономики и с точки зрения анализа предпринимательства как такового. Вопрос о постсоветском предпринимателе относится, как мне кажется, в большей степени именно к тематике «Экономических субъектов постсоветской России», чем к грядущей книге «Институты российского рынка». Между тем характеристика собственно предпринимательской деятельности оказалась во 2-ой части нашей книги, как мне представляется, несколько обедненной. Собственно, у нас почти и не раскрыто, чем же главным образом занимаются наши предприниматели (что они «предпринимают») и что они из себя представляют (кое-что об этом есть в 9 и 12 главах).

Я пытался в рамках обсуждения проблемы экономической ментальности россиян поставить вопрос о «капиталистической/антикапиталистической» ментальности. Речь идет о том, насколько в российской хозяйственной культуре укоренены такие нормативные предпринимательские черты, как
1)рациональность;
2)стремление к богатству как самоцель (стремление зарабатывать и стремление инвестировать);
3)честность (готовность выполнять взятые на себя обязательства, согласие сообщать о себе негативную информацию);
4)самостоятельность (индивидуализм);
5)стремление к равенству возможностей (низкая социальная дистанция);
6)готовность к риску;
7)стремление к лидерству;
8)стремление к новаторству.


Есть смысл обсудить наличие этих характеристик, но теперь применительно не к россиянам вообще, а лишь у наших бизнесменов. Конечно, абсолютно полным набором всех этих черт может похвастаться далеко не каждый западный предприниматель. Однако надо подумать, при каком наборе характеристик мы будем наблюдать предпринимателя, но не западного, а восточного типа (видимо, при отсутствии признаков 4 и 5), или, по Шумпетеру, капиталистического «коммерсанта», но не предпринимателя (вероятно, при отсутствии признака 8), или вообще даже докапиталистического «конквистадора» (вероятно, при наличии только признаков 2, 4, 6 и 7). Нам для нашей книги, когда будем готовить ее 3-е издание, необходим специалист по социологии предпринимательства (типа питерского А.В. Безгодова), иначе у нас будет большая «дырка» в освещении проблемы.

Что же касается «экономики новаторства», то вряд ли у наших постсоветских предпринимателей нужно видеть одни лишь негативные черты (типа «новаторства» в обмане клиентов и государства). Черты «экономики (позитивного) новаторства» можно проследить хотя бы по следующим направлениям:
1)рост числа предпринимателей, что связано с выбором принципиально нового для России вида профессиональной деятельности;
2)развитие прямых контактов с зарубежными партнерами (в СССР, как известно, даже директора очень слабо напрямую общались с зарубежными покупателями и поставщиками из-за госмонополии внешней торговли);
3)массовое перепрофилирование предприятий;
4)создание новых видов бизнеса (охранный бизнес, рекламный бизнес);
5)развитие новых видов бизнес-деятельности (маркетинг, которого в СССР заведомо не было);
6)создание новых бизнес-структур (о ФПГ у нас в книге информации почти и нет).

Да и вообще неплохо бы поискать в постсоветской России примеры именно шумпетерианского предпринимательства. Пусть его немного, но оно все же есть.

Мне кажется, что надо бы провести опрос не только «виртуальных мастеровых», но и всех участников нашей Интернет-конференции на предмет того, какие важные сюжеты в наше 2-е издание не попали, но должны быть освещены в новом издании.