В конце XX – начале XXI веков в научном дискурсе по проблемам обозначившихся к этому времени фундаментальных сдвигов в самих основах экономик развитых стран особую актуальность приобрела проблема новой экономики.

«Новая экономика» рассматривается как непосредственная основа информационной эпохи, в которую вступила современная цивилизация. Структурно «новая экономика» включает в себя отрасли с высоким удельным весом нематериального, человеческого капитала, такие, как информационно-коммуникационные технологии, образование, наука и интеллектуальные услуги (консалтинг). Таким образом, «новая экономика» – это экономика знаний и информационных технологий, а также процессов, обеспечивающих лидерство субъекта управления и конкурентоспособность выпускаемых товаров и услуг.

Ключевым проявлением формирования нового типа экономики стало ускорение темпов инвестирования в нематериальные активы и создание условий для постоянного воспроизводства знаний и их воплощения в новые высокотехнологичные продукты и услуги. В странах, ориентированных на развитие «новой экономики», сформированы или формируются национальные инновационные системы, под которыми понимается совокупность институциональных структур и механизмов для распространения и использования знаний. В ведущих странах мира развивается интеграция и усиливается координация государственных структур, бизнеса, науки, промышленности, образования, обеспечивающая активизацию инновационных процессов. Тем самым наука и инновации приобретают совершенно новую роль и значимость, оказываясь в центре политического регулирования.

В экономике, основанной на знаниях, движущей силой инновационных процессов являются не только рыночные механизмы, но и целенаправленная государственная политика: государство принимает активное участие в формировании всех элементов национальных инновационных систем. Во всех без исключения развитых странах мира это включает в себя следующие элементы:

·       увеличение целевой поддержки исследований, связанных с национальными интересами и приоритетами, с глобальными проблемами, с долгосрочным прогнозированием последствий управленческих решений и внедрения новых технологий;

·       расширение содействия научно-техническому развитию и инновационному процессу посредством введения льгот и преференций для частного сектора, инвестирующего в развитие науки и широко использующего инновации;

·       стимулирование кооперации между субъектами научной и инновационной деятельности, содействие в формировании партнерских отношений между участниками научно-технической и инновационной сферы;

·       развитие институциональных условий и гарантий для эффективного развития научно-технической сферы и инноваций;

·       формирование инновационных ориентиров в системе государственных целей, а также их приоритезация;

·       включения сферы научно-технической деятельности и инноваций в систему ключевых приоритетов обеспечения национальной безопасности государства.

Наибольший резонанс тематика новой экономики приобрела в США. В известной степени это было вызвано конъюнктурными причинами: в американской научной традиции принято периодически вводить новые термины – это облегчает получение нового финансирования под иногда уже ранее неплохо изученные проблемы. Не меньшее значение имела и политическая составляющая – каждая новая американская Администрация стремится в общественном сознании остаться чем-то уникальным, отличным от того, что удалось/не удалось добиться команде предыдущего президента. Вместе с тем, к концу XX века американская экономика действительно претерпела существенные изменения. При этом ее отличие от экономик большинства других западных стран все более и более увеличивалось.

В мировом экономическом сообществе термин «новая экономика» постепенно отошел на второй план, но сама проблема трансформации традиционной экономики в информационную признание получила. Эта проблема актуальна для любой национальной экономики, для России же она актуальна вдвойне. Действительно, существенные изменения в самих основах экономик западных стран, активно происходили как раз тогда, когда Россия мучительно переходила от административно-командной к рыночной системе. Риск «выпасть» из мирового цивилизационного процесса тогда резко возрос: переход от старого к новому сам по себе достаточно болезнен, умноженный же на общую деградацию народного хозяйства, характерную для «допутинского» периода развития страны, он выходил за все разумные нормы.

В чем суть происходящих в экономиках развитых стран перемен? Каково их влияние на развитие производительных сил современного общества? Что представляет собой новая экономика? Каков тренд ее развития? Как меняет новая экономика современное общество? Отвечает ли создание новой экономики долгосрочным интересам России? Эти и другие вопросы в центре настоящего исследования.

Понятие новой экономики

Термин «новая экономика» приобрел широкую известность, но далеко не всеобщее признание в научном сообществе. Возможно, поэтому нет и общепринятого определения понятия «новая экономика». Наиболее распространенный подход – рассмотрение “новой экономики” как непосредственной основы информационной эпохи. По этой версии “новая экономика”  представляет отрасли народного хозяйства, где производятся компьютерное и коммуникационное оборудование и их программное обеспечение, а также вся система формирования, хранения, распространения и получения информации, в значительной мере построенная на сети Интернет. При таком подходе к “новой экономике” отнесена также вся предпринимательская деятельность, в той или иной степени использующая современные электронные информационные и коммуникационные технологии (В. Супян. Экономика США в начале ХХI века  // Проблемы теории и практики управления. №3. 2003).

По мнению специалистов ВШЭ, сегодня “новая экономика” - это отрасли с высоким удельным весом нематериального, человеческого капитала, такие, как информационно-коммуникационные технологии (ИКТ), образование, наука и интеллектуальные услуги (консалтинг) (Н. Шаталова Добрый взгляд на капитал // Поиск. Январь 2003). Новая экономика - это экономика знаний, новых информационных технологий, качественных процессов, обеспечивающих лидерство субъекта управления и конкурентоспособность выпускаемых товаров и услуг (Р. Фатхутдинов. Как повысить конкурентоспособность России // Поиск, Февраль 2004 г.).

Под новой экономикой все чаще подразумевается длительное устойчивое бескризисное развитие под влиянием информационных технологий, интеграция в мировое хозяйство.

В докладе Президента США Конгрессу  представлено еще более общее определение новой экономики – она  трактуется как: «получаемые колоссальные выгоды, в том числе быстрый рост производительности, доходов, низкая безработица и умеренная инфляция, ставшие результатом синергической взаимосвязи преимуществ в технологиях, бизнес-практики и экономической политики» (Economic Report of the President 2001. Chapter 1, p.23).

«Американское» определение новой экономики по-своему симптоматично: здесь уже пройден этап выделения «технического» аспекта новой экономики (способность экономики генерировать и использовать новые знания). Фактически заявлено, что в США уже создана экономика «нового типа», в основе которой, безусловно, лежат новые технологии, но, главное, именно американская бизнес-модель позволяет полностью использовать потенциал этих технологий, а проводимая государством экономическая политика соответствует природе происходящих в обществе перемен. Рост эффективности экономики, высокие доходы граждан, низкая безработица и инфляция – закономерные следствия перехода к новой экономике – тот «бонус», который получает общество за свою способность адекватно реагировать на вызовы времени.

Хотя в мировом экономическом сообществе термин «новая экономика» остается на втором плане, сама проблема трансформации традиционной экономики в информационную актуальности не теряет. Не концентрируясь на термине «новая экономика», обратим внимание на ключевой пункт в его определении: «синергическая взаимосвязь преимуществ в технологиях, бизнес-практики и экономической политики».  Таким образом, новая экономика это «производная» следующих факторов: технологических инноваций, изменений в организации бизнеса и государственной экономической политики. Суть определения, как видим, сконцентрирована в двух словах – «синергическая взаимосвязь». «Набор» из разработанных новых технологий, проведенных организационных изменений в бизнесе и каких-то мер в области государственного управления экономикой еще вовсе не означает создание новой экономики.

Очевидно, анализ российской социально-экономической среды с рассмотренной точки зрения, весьма продуктивен. Однако прежде чем переходить к ситуации в России, по-видимому, следует исследовать закономерности формирования новой экономике на более «продвинутом» в указанном смысле объекте. Возьмем в качестве примера американскую экономику.

Что преобразовывает старые экономики в новые?

Почему все больше исследователей считают, а американская Администрация и вовсе «официально» утверждает, что в стране уже создана новая экономика?

Обычно эта точка зрения обосновывается следующим образом. Рассматриваются объективные достижения американской экономики. Действительно, в 90-е гг. здесь наблюдался быстрый подъем. Так, рост производительности с 1995 по 2000 гг. более чем вдвое превышал аналогичный показатель за период с 1973 по 1995 гг. Безработица и инфляция были чрезвычайно низки (примерно по 4% и 3% соответственно) (Economic Report of the President 2001. Р. 53). Это притом, что  ранее удавалось добиваться либо низкой безработицы при высокой инфляции, либо низкой инфляции при высокой безработице. Дефицит бюджета к концу 90-хх гг. сменился его профицитом. Наконец, во второй половине 90-х гг. в США доходы на вложенный капитал и темпы роста доходов были одними из самых высоких в развитом мире.

За рекордным подъемом 90-х гг., несмотря на негативные ожидания, в 2001 г. последовал лишь слабый спад, в ходе которого экономика легко преодолела последствия ликвидации финансового «пузыря». Уже в 2002 г. с некоторыми квартальными колебаниями, начался подъем, а в 2003 г. экономика перешла к устойчивому росту (Таблица 1).

Таблица 1

Индексы основных показателей экономики США в 1990 -2004 гг., %

Источник: Рассчитано по: Economic Report of the President, February, 2004,  P.289, 292, 307, Survey of Current Business, October 2004, Volume 84, Number 10, P. D – 9,  P. D-10.

Economic Report of the President, February, 2005,  P.213, 216, 233, 270.

Интересно объяснение данного феномена: утверждается, что это не просто очередная фаза циклического подъема, а в основе отмеченных достижений лежат следующие факторы: технологические инновации, изменения в организации бизнеса и государственная экономическая политика. Так ли это, или, как часто бывает в подобных случаях, здесь простое объяснение post factum? Рассмотрим данный вопрос подробнее.

Технологические инновации. Теоретический подход к происходящим в экономике переменам следующий. Под технологическими инновациями в первую очередь понимается развитие информационных технологий. Их различные ветви, соединившись в единое целое в компьютерах, программном обеспечении для них и телекоммуникациях, в начале 90-х гг. привели к прорыву в экономическом потенциале новых технологий.

В основе новой экономики находятся информационные технологии. Несмотря на то, что этот сектор в американской экономике еще сравнительно невелик (6% ВВП в 2000 г.) его вклад совместно с сектором телекоммуникаций в общеэкономический рост весьма высок (примерно 13% в 2004 г.) (U.S. Bureau of Economic Analysis). Доля  инвестиций в информационные технологии в общих инвестициях в оборудование и программное обеспечение (равное общим частным инвестициям в основной капитал минус инвестиции в здания и сооружения) возросла с одной трети в 1980 г. до более половины в 2000 – 2004 гг.) (Survey of Current Business, October 2004, Volume 84, Number 10, P. D – 39). Инвестиции в информационное оборудование и программное обеспечение в 2004 г. по сравнению с 1990 г. выросли почти в пять раз, в то время как на остальные виды – в 1,3-1,5 раз.

Вместе с тем, было бы большим упрощением считать, что рост экономики это и есть рост информационных технологий. Воздействие информационных технологий на экономику в действительности гораздо глубже. Не столь явно, но отнюдь не менее значимо, информационные технологии преобразовывают традиционные технологии, придавая им не только новые черты, но зачастую и полностью преобразуя их природу. В металлургии, например, процесс выплавки стали как таковой не изменился. Изменились все сопутствующие ему процессы: измерение, контроль качества, управление. Еще 10-15 лет назад качество выплавляемой стали очень сильно зависело от опыта, профессионализма, добросовестности и даже интуиции операторов, управляющих процессом. С появлением компьютеров и соответствующего программного обеспечения, позволяющих оперативно обрабатывать всю поступающую с многочисленных датчиков информацию о ходе плавки, процесс выплавки стали стал быстрее, эффективнее, появилась гарантия стандартного качества.  Снизилось удельное потребление энергии, износ оборудования, уменьшился брак и отходы производства. В результате, если еще в 1990 г. на производство 1 тонны стали приходилось 6 человеко-часов, то к 2000 г. этот показатель снизился до 4 человеко-часов, а на самых современных сталелитейных заводах – до 1 часа. (Строго говоря, повышению эффективности американской сталелитейной промышленности способствовало внедрение и других технологических усовершенствований прямо не связанных с информационными технологиями.)

Революционное воздействие новых технологий на производственные показатели в России, к сожалению, проще доказывать «от обратного». Чтобы ясно представить результаты инновационной деятельности достаточно чуть подробнее рассмотреть ситуацию практически в любой подотрасли. Возьмем кораблестроение. По данным Федерального агентства морского и речного транспорта, износ оборудования механических цехов судостроительных заводов составляет 85%, литейных – 75%, комплексных доковых – 65%. Понятно, что на таком технологическом базисе суда строятся дорого и медленно. Например, строительство танкера дедвейтом 47 тысяч тонн на «Адмиралтейских верфях» занимает 19 месяцев. Затраты на обработку одной тонны металла составляют 105 человеко-часов. Среднемировой же показатель для аналогичного судна – 7-8 месяцев (по меньшей мере в 2,5 раза быстрее), затраты на обработку тонны металла – 29 человеко-часов (в 3,6 раза меньше) (Эксперт, 2006, №32, С. 38).

Внедрение новых технологий хорошо объясняют резкий скачок в среднегодовом росте производительности труда, произошедший в американской экономике: с 1,39% за 1973-1995 гг. до 3,01% в 1995-2000 гг. (Economic Report of the President 2001. Chapter 1, Table 1-1, p.28). В Таблица 2 представлены данные по частному сектору. Понятно, что временные ряды здесь существенно различны, и в какой степени высокие показатели роста производительности труда американской экономики конца 90-х годов определяются структурными сдвигами, а в какой благоприятной фазой циклического развития, покажет время, но существенный благоприятный сдвиг все же налицо.

Таблица 2

Среднегодовые темпы прироста часовой выработки в частном секторе, %

Источник: рассчитано по: Economic Report of the President, February 2004, P.343

Организационные изменения в бизнесе. Жесткая конкуренция в современных условиях вынуждает компании выводить на рынок новые продукты и осваивать новые технологии предельно быстро. При этом know-how становятся все сложнее. В этих условиях полный контроль отдельной компании над всем инновационным циклом становится экономически неэффективным. Инновационную гонку с ее неопределенностью, высокими затратами и, соответственно, огромной ценой ошибки в определении состоятельности инновационного решения выигрывают те компании, которым удается работать в новых институциональных форматах. В первую очередь это умение и желание работать с такими инструментами как венчурные фонды, консалтинговыми компаниями по внедрению know-how, взаимодействие с отдельными частными компаниями, готовыми взять на себя риски освоения определенной части инновационной технологии.

Технологическую гонку невозможно выиграть со скудным исследовательским бюджетом, без тесного  сотрудничества с университетскими центрами и национальными лабораториями. Наиболее успешно новая экономика формируется в центрах сосредоточения научных подразделений и бизнеса, ориентированного на внедрение новых технологий, таких как Силиконовая Долина в Калифорнии. Здесь и в других подобных центрах особенно высок креативный потенциал сплава науки и бизнеса, свободный, кстати, от консервативных ограничений, характерных для крупных компаний, инстинктивно пытающихся воспроизводить именно ту схему бизнеса, которая когда-то в совсем других условиях принесла им успех. Новая экономика, таким образом, кластерна. Именно в ее кластерах возникают и вызревают новые технологии и бизнес-решения, преобразующие не только национальную, но и мировую экономику.

Принцип дополнения. Информационные технологии не являются «вещью в себе». Возможности, открываемые ими по обработке огромных массивов информации, предполагают наличие соответствующих технических средств (в первую очередь мощных компьютеров) и программного обеспечения. Успехи в одних технологиях, таким образом, «с неизбежностью» приводят к достижениям в «сопредельных» областях. Когда это происходит, новая технология становится не просто очередным достижением человеческого знания, а инновацией, создающей либо новый рынок, либо принципиально меняющей уже существующий. Так, например, вне информационных технологий и соответствующих им аппаратного и программного обеспечения невозможны были бы современные успехи в генной инженерии, которые, кстати, радикально меняют сферу, изначально далекую от информационных технологий, – сельское хозяйство.

Инновации – это для всей экономики. В настоящее время распространено довольно упрощенное понимание сути новой экономики. Многие считают, что приобретение и реализация новой технологии автоматически ведет к росту производительности, гарантированной прибыли, созданию новых рабочих мест. Практика не подтверждает этот наивный технологический детерминизм. Нельзя создать новую экономику не преобразуя бизнес-среду. Современные компании примечательны не тем, что они склонны использовать новые технологии, а тем, что они в рамках этих технологий полностью перестраивают весь свой бизнес-процесс (в том числе производство, снабжение, корпоративные границы) делая его более эффективным, результативным и интегрированным.

Производство. Информация о спецификациях производимой продукции все в большей степени концентрируется на низовом уровне. Поток информации, структурируемый в рамках современных информационно-коммуникационных технологий, делает возможным, в действительности, необходимым, принятие значительного числа решений на уровне рабочих-сборщиков. Таким образом, задачи, решаемые в рамках традиционных технологий на более высоком иерархическом уровне, перемещаются «вниз» - в производственные цеха. Таким образом, уже только этот процесс существенно меняет базовые принципы функционирования компаний – растет ответственность низких иерархических уровней и «вымываются» задачи средних иерархических уровней. Следствиями данного процесса являются повышение производительности труда за счет снижения потребности в управленцах среднего уровня, повышение качества производимой продукции за счет оперативного учета требований текущей ситуации на производстве, снижение издержек производства.

Таким образом, распространение информационных технологий означает не только очередной шаг в развитии технологического базиса производства, а, что, по-видимому, существенно важнее, качественное изменение роли производственного персонала в бизнесе. Работники, «стоящие у станка», «технологически» обязаны принимать самостоятельные решения по реализации производственного процесса, что в корне меняет систему полномочий в принятии решений, складывавшуюся едва ли не на протяжении ста лет.

Соответственно, трансформируются и требования к работникам, выдвигаемые современным бизнесом. Если еще во второй половине XX века образцовыми работниками считались люди, способные четко выполнять заранее прописанную последовательность действий, то в последние десятилетия быстро растет потребность в работниках, способных самостоятельно принимать решения.

Эти изменения в организации бизнеса остро чувствует все общество, в том числе и та его часть, которая, казалось бы, достаточно далека от проблем современного производства. Например, система среднего и высшего образования. Традиционные модели образования, позволявшие успешно «ковать кадры» в индустриальный период, перестают работать на новом этапе общественного развития. Отсюда и достаточно болезненные процессы, наблюдаемые в российской системе профессионального и высшего образования. Эти проблемы проявляются в различных формах, но, по сути, они сводятся к тому, что многие образовательные учреждения либо продолжают готовить специалистов не по тем специальностям, которые нужны, либо их подготовка не соответствует требованиям, выдвигаемым современным российским бизнесом. Образовательные учреждения, адаптировавшиеся к требованиям рынка, чувствуют себя вполне неплохо. Большинство же остальных, вместо того, чтобы сосредоточиться на пересмотре собственных учебных программ, предпочитают по привычке критиковать происходящие в обществе перемены. Отдельная проблема – быстрое, в течение пяти-семи лет, устаревание знаний и навыков, полученных в системе профессионального и высшего образования. На решение этой проблемы традиционная система образования вообще не ориентирована. Между тем, проблема продолжает быстро обостряться.

Российский бизнес, столкнувшись с далеко не адекватными его потребностям возможностями отечественного образования, все в большей степени ориентируется на самостоятельное решение кадровых проблем. Больше внимания стало уделяться выявлению перспективных работников, их обучению за счет компании как в рамках второго вузовского образования, так и на различных образовательных программах во все больших количествах появляющихся в консалтиногвых компаниях. Такой подход улучшает понимание работниками стоящих перед компанией проблем, развивает способность их решать и, как следствие, повышает эффективность деятельности компании.

Делегирование права принятия решений на нижний уровень меняет всю систему взаимоотношений, открывает новые возможности и ставит новые задачи при выстраивании мотивационных систем в компании. Основной вектор этих изменений – ориентация на конечный результат деятельности компаний. Все теснее становится связь между прибылью компании и размерами оплаты труда, в частности, растет доля опционов в оплате. Особенно наглядно эта тенденция видна в американских и западноевропейских компаниях. Если еще в 1987 г. в списке фирм Fortune 1000 только 26% компаний применяли такие схемы оплаты, то уже к 1999 г. их доля превысила 50%. Такой подход решает как минимум две задачи. Во-первых, работники заинтересованы в успехе своей компании на рынке, так как их уровень дохода напрямую зависит от этого. Во-вторых, он привлекает на работу в компанию наиболее квалифицированные кадры, так как именно такие работники готовы работать на условиях связи результатов своего труда и финансовых результатов компании в целом. Сам по себе метод не нов. Для мотивирования топ-менеджеров он используется многие десятилетия. Тенденция же последних лет – предоставление опционов не руководящим работникам компании. Опционы особенно популярны в высокотехнологичных секторах. Они формируют высокий уровень оплаты труда в секторах с низкими текущими, но ожидаемыми высокими доходами в будущем. Строго говоря, этот механизм позволяет платить работникам больше, чем компании могут на данный момент времени себе позволить. Побочный, но не менее значимый эффект схемы, – работники компании заинтересованы в росте курса ее акций. Ставшие уже стандартными опционные схемы мотивирования работников в западной экономике, для России все еще экзотика, однако курс на увязывание результатов компании и индивидуальных усилий, взят уже достаточно прочно.

Снабжение. Развитие информационно-коммуникационных технологий существенно меняет характер снабженческой деятельности компаний. В рамках традиционной организации логистической деятельности товар идет до потребителя через длинную и сложную цепь посредников. Эффективность этой цепи определяется скоростью, с которой товар доводится до потребителя, количеством товара находящимся в пути в каждый момент времени и эффективностью функционирования каждого из присутствующего в сети посредника.

Информационные технологии позволяют снизить затраты и повысить эффективность цепи. Так, обмен информацией о ходе продаж между розничными продавцами и поставщикам продукции – практика, начавшая внедряться с 1980-х гг. – повышает гибкость и эффективность дистрибуционных систем, уменьшает их издержки и, соответственно, снижает цену товара для потребителя. Развитие информационных технологий позволило в 90-е гг. реализовать данный подход на новом качественном уровне. Сегодня большинство крупных продовольственных магазинов России уже оснащены сканерами, снимающими информацию штрих-кода в момент покупки. До массового внедрения систем быстрого клиентского реагирования (Efficient customer response (ECR)), доводящая эту информацию до поставщика, уже достаточно широко распространенной на Западе, в России дело еще не дошло. Однако в среднесрочной перспективе, российские компании, внедрившие эту систему, заметно повысят показатели продаж на одного занятого и оборот на единицу площади, улучшат оборачиваемость запасов по сравнению с компаниями, придерживающиеся традиционных технологий организации торговли.

Еще более радикальные изменения за Интернет - технологиями, буквально революционизирующие технологию организации покупки. Например, биологические исследования ведутся в десятках тысяч лабораторий сотен фирм и университетов. Для них регулярно приобретается более миллиона наименований различных реактивов и препаратов, производимых сотнями фирм. Исследователь, которому нужен определенный препарат, вынужден брать несколько пятисотстраничных каталогов различных производителей, находить в них нужный препарат, заполнять соответствующие формы, посылать заказ по факсу или делать его по телефону. Издержки, связанные с процедурой заказа (в первую очередь время работника на поиск и оформление заказа) составляют примерно 100 долл. на один заказ. Обращение же в Интернет-компанию, представляющей на своем сайте более 1 миллиона продуктов и имеющей хорошо продуманный интерфейс организации заказа, снижает эти издержки в 10 раз – до 10 долл. за заказ.

Вообще, потребители, осуществляющие покупки в режиме онлайн выигрывают по крайней мере по трем направлениям. Во-первых, существенно облегчается поиск необходимого товара. Поиск по Интернету быстр и при этом практически ничего не стоит. Строго говоря, поиск вообще можно перепоручить специализированному сайту. Понятно, что на альтернативный вариант сбора информации – посещение магазинов уйдет несравненно больше времени и денег.

Во-вторых, по мере того как затраты на поиск наиболее дешевого варианта покупки падают, конкуренция между продавцами, напротив, растет. В результате выигрывают все потребители, в том числе и те, кто вообще не пользуются Интернетом. Консолидированный выигрыш потребителей от развития Интернет-торговли только за счет этого фактора уже достигает многих сотен миллионов долларов в год.

Наконец, выбор товаров в онлайне не сопоставим с тем выбором, который могут предоставить даже гипермаркеты, не говоря уже о более скромных магазинах. Например, выбор книг в обычном книжном онлайн-магазине более чем в двадцать раз превосходит предложение в крупнейших специализированных книжных магазинах. Больший выбор означает большие возможности приобретения индивидом именно тех товаров, которые ему нужны. Ряд исследований показывают, что выигрыш потребителей за счет увеличения возможностей выбора даже превышает ценовой выигрыш, рассмотренный ранее.

Еще больше объемы продаж в режиме бизнес-бизнез (business-to-business (b2b)). Так, в 2002 г. в США только 1,4% розничных продаж было осуществлено через Интернет, по оптовым же продажам этот показатель составляет 11,7%. Объем проведенных платежей в режиме онлайн за отгружаемую продукцию в 2002 г. составил 752 млрд. долл. (рост к 2001 г. 103,8%). Объем же оптовых продаж в 2002 г. составил 320 млрд. долл. (рост к 2001 г. 111,7%) (Economic Report of the President, February, 2005,  P.139).

Продажи по Интернету возможны в разных формах, в том числе и в аукционной. Интернет-технологии в принципе дают больше возможностей для представления различной бизнес-информации. А это позволяет организовать поставки сырья и комплектующих по более низким ценам и при этом не потерять в надежности. Эффективность продаж b2b проявляется и в быстром снижении складских запасов на всех этапах логистической цепочки. Особенно заметно они снижаются на производстве и в розничной торговле.

Таким образом, информационные технологии позволяют существенно снизить остроту одного из базовых свойств рыночной системы хозяйствования – неопределенности. Неопределенность, вероятность хозяйственной деятельности субъектов рыночных отношений вынуждает предприятия формировать запас сырья и материалов, чтобы обеспечить устойчивость производственного процесса, с одной стороны, и готовой продукции, чтобы всегда быть готовыми удовлетворить очередной всплеск спроса, c другой.

Конечно, существуют методы решения этих проблем и в традиционной экономике, но в рамках новой экономики проблема формирования запасов сырья, материалов и готовой продукции приобретает новое качество. Сигналы от потребителя до производителя начинают доходить практически мгновенно, а не с лагом в несколько недель или месяцев как в традиционной экономике. Это позволяет отказаться от формирования чрезмерных запасов сырья и материалов и, главное, быстро корректировать текущий уровень производства в зависимости от конъюнктуры спроса. Таким образом, проблема кризиса перепроизводства теряет свою былую остроту, а это резко снижает безвозвратные потери общественного труда в целом и издержки по производству продукции, в частности.

Следует оговориться: новая экономика не снижает неопределенности хозяйственной деятельности в целом. Скорее она ее повышает – цена ошибки в выборе стратегии технологического развития резко возрастает. Немногие компании могут позволить себе ошибиться в направлении выбора многомиллионных, а то и миллиардных инвестиций в новые технологии. И все же проблема неопределенности в новой экономике переходит на качественно иной уровень. Проблема уже на в том, что предприятие продолжает «штамповать» продукцию или даже системы технологий на которые спрос уже давно нет, но информация об этом до компании еще не дошла, а в выборе «правильного» направления создания самих новых технологий.

Строго говоря, новая экономика имеет и встроенные механизмы решения «растущей цены неопределенности» для компании. Правда, использование этих механизмов возможно лишь в новых институциональных форматах, предполагающих эффективное взаимодействие целого кластера компаний, каждая из которых, решая свою задачу, снижает риски и возможную величину совокупных потерь при разработке принципиально новых технологий. Речь идет о выстраивании цепочки «венчурные фонды – консалтинговые компании – отдельные компании» внутри которой распределяются риски и уменьшается вероятность принятия неправильных решений при освоении инновационной технологии.

Корпоративные границы. Информационные технологии по-разному влияют на изменение масштабов современных компаний. В принципе, рынок через механизм установления цен (конкуренцию), достаточно хорошо справляется с задачей эффективного распределения ресурсов. Однако в условиях высокой неопределенности, трудностей со сбором информации, сложностей в подготовке и подписании контрактов рыночный механизм начинает пробуксовывать.

Теоретически ясно, что если вся информация о новых технологиях, новых продуктах и рынках концентрируется в одном месте, то решение о запуске нового проекта будет принято существенно быстрее, причем с существенно меньшими трансакционными издержками, чем это происходит в рамках традиционной «рыночной» схемы. Ответом на данный вызов новой экономики стало резкое увеличение слияний и поглощений (как по числу, так и по масштабам сделок) в американской экономике в середине 90-х годов.

Действительно, вывод на рынок принципиально нового продукта требует концентрации значительных сил и средств. Мелкому бизнесу эта задача не по силам. Так, после того, как США и Европа вышли из спада начала 90-х годов, число и объем глобальных слияний и поглощений стали расти (80,7 млрд долл. в 1991 г. и 720 млрд в 1999 г.). Еще одной специфической чертой слияний и поглощений было увеличение доли крупных сделок, что способствовало значительному увеличению этой формы инвестиций. Если в 1991 г. не было ни одной сделки выше 1 млрд долл., то к уже к середине периода они стали обычными (МЭиМО, 2001, № 8, С. 76).

Отмеченная тенденция вовсе не означает, что малому бизнесу не остается места в новой экономике. Скорее напротив, просто меняется его роль. Так, крупные компании, фокусируясь на задачах вывода нового продукта (услуги) на рынок, все более склонны передавать второстепенные, распыляющие их «энергию прорыва» функции сторонним фирмам. А это существенно меняет саму организацию бизнес-процесса в современной компании.

Государственная экономическая политика. Экономическая политика западных стран ориентирована на поддержку бизнеса в построении новой экономики. Наиболее последовательно этот принцип проявляется в американской экономической политике. Поддержка здесь основывается на трех китах: финансовая дисциплина, инвестиции в людей и технологии, создание внутренних и борьба за открытие внешних рынков. Последовательная реализация этих принципов стимулирует инновации в экономике через низкую ставку процента, наличие большого рискового капитала, современную систему образования и исследовательских центров, хорошо образованную, квалифицированную и дисциплинированную рабочую силу, конкурентные рынки товаров и труда и развитие Интернета.

Финансовая дисциплина. Под финансовой дисциплиной понимается взятый со второй половины 90-х гг. курс на резкое сокращение бюджетных расходов при низкой норме процента в быстрорастущей экономике. Это позволило резко переломить тенденцию роста бюджетного дефицита  - он неуклонно возрастал с 1970 по 1992 гг., с 1993 г. начал достаточно быстро сокращаться, превратившись в профицит в 1998 г. (в 2001 г. ситуация в связи с известными сентябрьскими событиями резко изменилась). Для стимулирования роста инвестиций Федеральная резервная система США на протяжении одного года 11 раз снижала  учетную процентную ставку. До начала этой акции она составляла 6,5%, с марта 2002 г. 1,75%, затем – 1,25% (В. Кудров. Современная мировая экономика и Россия // Вопросы экономики, 2003, №3, С.54). Низкая норма процента сама по себе хорошо стимулирует инвестиционный процесс. Когда же эти благоприятные условия для экономики поддерживаются быстро снижающимися ценами на информационные технологии – рост инвестиционной активности практически гарантирован. И действительно, с 1993 г. по 2000 г. рост инвестиций в американскую экономику составлял в среднем 13% в год. Инвестиции не единственный мотор экономического роста, но в период формирования новой экономики они приобретают ключевое значение. Действительно, внедрение новой технологии тем и отличается от модернизации старой, что здесь требуются огромные вложения, чтобы выстроить технологическую цепочку практически с нуля. Уже имеющиеся основные фонды здесь скорее тормоз, чем помощь в преобразовании производства.

Снижение затрат по обслуживанию внутреннего долга позволило канализировать высвободившиеся финансовые ресурсы в создание новой экономики. «Благодарная» же новая экономика, в свою очередь, генерировала ресурсы, позволяющие решать вновь встающие перед американским обществом проблемы.

Инвестиции в людей и технологии. Сокращение бюджетного дефицита не выродилось, как это часто бывает, в более или менее пропорциональное сокращение всех расходных статей. При общем сокращении расходов в наименьшей степени пострадали программы, ориентированные на рост экономики. Наиболее защищенными стали программы образования, переподготовки кадров и технологического развития.

Поддержка образованию оказывалась по всему фронту: от начального до высшего образования. В начальной школе, в частности, финансировались затраты по сокращению разрыва в качестве образования между богатыми и бедными районами, затраты на оснащение школы новым оборудованием, организация доступа в Интернет, снижение численности классов, повышение образовательных стандартов. В высшей школе финансировались программы по повышению доступности высшего образования. В первую очередь это программы по «подтягиванию» образовательного уровня молодых людей из бедных районов желающих получить высшее образование, но имеющих слабую начальную подготовку. Расширялась программа образовательных кредитов, позволяющая получить образование тем, кто не имел иных возможностей оплачивать свое обучение в ВУЗе. В 2000 г. расходы на школы и высшие учебные заведения составили 635 млрд долл. (6,5 % от ВВП), причем на долю вузов, выполняющих более  половины фундаментальных исследовательских проектов, приходится 40% этих средств (МЭиМО, 2001, № 8, с. 71).

Отдавая себе отчет в том, что в условиях быстрой смены целых технологических укладов требуется массовая переподготовка работников, Администрация наращивала усилия в финансировании программ, решающих эти задачи. Актуальность программ переподготовки кадров обострялась и тем обстоятельством, что в условиях все более и более открытой американской экономики быстро усиливалась конкуренция со стороны зарубежных производителей. Это требовало как повышения качества рабочей силы, так и ее переориентации на другие виды деятельности.

Финансирование науки  и создание новой экономики. Создание новой экономики обычно связывается с тем, что систематически высокие затраты науку, исследования и разработки, характерные для развитых стран в течение всего XX века, в начале 90-х гг. прошлого столетия привели во многом к неожиданному «квантовому скачку», «переходу количества в качество» - разрозненных ранее ветви технического прогресса стали синергетически дополнять друг друга, а это привело к прорыву в экономическом потенциале новых технологий. Основой этого синергетического эффекта стали информационные технологии, которые через интеграцию достижений в разработке компьютеров, программного обеспечения для них и телекоммуникациях произвели революцию в основах взаимодействия между собой различных областей знания. 

Таблица 3

Научный бюджет* США в начале ХХI века, млрд. долл.